Ассоциация преподавателей русского языка и литературы высшей школы

РУСЛИТВУЗ

Контакты

E-mail:Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Отсутствует карта с ID= 1

Посетители

Сегодня75
Всего101515

Первый съезд Общества русской словесности

25-26 мая 2016 года в Москве прошел первый съезд Общества русской словесности. В его работе приняли участие представители 45 региональных отделений Ассоциации.

В первый день съезда в Ломоносовском корпусе Московского государственного университета работало 8 секций. Представители Ассоциации приняли участие в работе трех секций: «Преподавание русского языка и литературы в вузах как стратегический приоритет образовательной политики в многонациональном государстве», «Дополнительное образование: проблемы, достижения, перспективы развития» и «Профессиональные объединения русистов в жизни общества».

С докладами выступили председатель Координационного Совета Ассоциации Ю.Е. Прохоров, председатель Исполкома Ассоциации Л.В. Фарисенкова, заместитель председателя Координационного Совета Ассоциации В.Н. Захаров и председатели региональных отделений: О.В. Загоровская (Воронежская область), Т.А. Золотова (Республика Марий Эл), Н.В. Ковтун (Красноярский край).

Ниже приводим отчет о работе секции 8 «Преподавание русского языка и литературы в вузах как стратегический приоритет образовательной политики в многонациональном государстве», проблематика которой непосредственно связана с целями и задачами работы Ассоциации.

Организаторами и модераторами секции выступили доктор филологических наук, профессор, проректор МГУ имени М.В. Ломоносова Т.В. Кортава и доктор филологических наук, профессор, декан филологического факультета РГПУ им. А.И. Герцена Н.Л. Шубина.

В работе секции «Преподавание русского языка и литературы в вузах как стратегический приоритет образовательной политики в многонациональном государстве» приняли участие 72 представителя 53 образовательных, научных и общественных организаций. Среди них члены Совета по русскому языку при Президенте РФ, Федерального учебно-методического объединения по языкознанию и литературоведению, возглавляемых академиком РАО Л.А. Вербицкой, представители МГУ имени М.В. Ломоносова, СПбГУ, 6 федеральных университетов (Северо-Кавказского, Крымского, Дальневосточного, Южного, Балтийского, Северо-Восточного), ведущих классических и научно-исследовательских университетов. На заседании прозвучало 20 докладов. 

Доктор филологических наук, профессор Сыктывкарского государственного университета Н.С. Сергиева говорила об образовательных и государственных задачах предмета «Русский язык» в вузе.

В докладе доктора филологических наук, профессора МГУ имени М.В. Ломоносова Е.Н. Ковтун были подняты проблемы стандартизации вузовской русистики, предложена стратегия разработки профессиональных стандартов с учетом потребностей трудоустройства выпускников с фундаментальным филологическим образованием.

Доклад доктора филологических наук, профессора, проректора по учебно-методической работе МПГУ Л.А. Трубиной был посвящен новым формам практикоориентированной подготовки учителей-словесников с учётом требований профессионального стандарта педагога, обеспечивающих их готовность работать в системе образования.

Доктор филологических наук, профессор Саратовского государственного университета им. Н.Г. Чернышевского Е.Г. Елина затронула проблемы слабого сопряжения вузовских и школьных образовательных стандартов, обусловленные разными принципами их построения, и подчеркнула необходимость укрепления межпредметных связей между предметами «Русский язык» и «Литература» в стандартах общеобразовательной школы.

Доктор филологических наук, профессор НИУ «Высшая школа экономики», зам. главного редактора журнала «Вопросы образования» Е.Н. Пенская подняла проблему профессиональной мотивации студентов в эпоху цифровых революций, обратив внимание на необходимость повышения разработки специальных методик, стимулирующих и актуализирующих практики чтения с учетом ФГОС нового поколения.

Доктор филологических наук, профессор Марийского государственного университета Т.А. Золотова обратилась к вопросам взаимосвязи традиционной культуры и образования в регионах России.

В докладе ректора Северо-Осетинского государственного педагогического института, профессор кафедры русской филологии Л.А. Кучиевой обсуждались социолингвистические эффекты обучения языку в условиях полилингвальной модели поликультурного образования.

Доктор педагогических наук, профессор, зав. кафедрой довузовского преподавания РКИ МПГУ Е.А. Хамраева, представив билингвальную модель образования в Российской Федерации, обратила особе внимание на необходимость вести анализ языковой ситуации в школах российских регионов с позиций научного подхода с учетом исторической ретроспективы при организации обучения детей-неносителей русского языка в школах России.

В докладе ректора Северо-Кавказского федерального университета, профессора кафедры русского языка Гуманитарного института СКФУ А.А. Левитской были затронуты актуальные проблемы подготовки учителей-русистов и учителей словесности для школ с родным (нерусским) языком обучения и намечены пути их решения, адекватные потребностям регионов и обеспечивающие системную переподготовку педагогических кадров.

Доктор педагогических наук, профессор, председатель Координационного совета «Ассоциации преподавателей русского языка и литературы высшей школы» Л.В. Фарисенкова сформулировала концептуальные подходы к подготовке учителя литературы для современной школы.

В продолжение этой темы в докладе доктора филологических наук, профессора, зав. кафедрой русской литературы и журналистики Петрозаводского государственного университета В.Н. Захарова были поставлены актуальные задачи преподавания литературы в школе и вузе, прозвучало предложение изменить государственную политику в отношении предметов, образующих государство, формирующих патриотизм и гражданское сознание.

Доктор филологических наук, профессор филологического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова И.Б. Ничипоров представил новую модель курса истории русской литературы ХХ века в современном филологическом образовании.

В докладе доктора филологических наук, профессора Псковского областного института повышения квалификации работников образования А.Б. Перзеке были рассмотрены проблемы престижа профессии учителя-словесника и современного статуса русской литературы как учебного предмета, обращено особое внимание на необходимость широкого распространения и доведения до учителей достижений вузовской филологической науки.

Доктор филологических наук, профессор Воронежского государственного педагогического университета О.В. Загоровская в своем докладе выявила место и роль русского языка и литературы в непрерывном гуманитарном образовании в социокультурных условиях современной России.

Доктор филологических наук, профессор Московского гуманитарного университета В.Н. Базылев говорил о необходимости разработки новых концептуальных подходов к обучению студентов неязыковых негуманитарных специальностей русскому языку, обратив особое внимание на то, что русский язык – это не предмет и не дисциплина в ряду иных предметом и/ или дисциплин, изучаемых в вузе, а метапредмет, сопровождающий образование на всем его протяжении, вертикальный стержневой фрагмент единого русского речевого режима российского вуза.

Доктор филологических наук, профессор Сибирского федерального университета Н.В. Ковтун представила исследовательские подходы и практики преподавания словесности в эпоху кризиса литературоцентризма, подчеркнув, что вытеснение из современных вузов профильных литературоведческих кафедр, их слияние с кафедрами журналистики, лингвистики, коммуникативистики уже сегодня привело не только к разрушению самого статуса литературоведения, но негативно сказывается и на отношении студентов к отечественной культуре и литературе в целом.

В докладе доктора филологических наук, профессора кафедры русского языка Гуманитарного института Северо-Кавказского федерального университета В.М. Грязновой поднимались вопросы системного формирования компетенций русскоязычной устной и письменной речи студентов в условиях полилингвального культурного пространства, отмечалось, что уровень культуры русской речи, устной и письменной, является непременным и определяющим условием самоидентификации, социализации, профессионального и культурного развития личности современного специалиста.

В докладе доктора филологических наук, профессор, проректора МГУ имени М.В. Ломоносова, зав. кафедрой русского языка для иностранных учащихся естественных факультетов. Т.В. Кортава русская словесность была представлена в глобальном ключе как основа формирования концептосферы и фундамент национального единства в условиях культурно-языкового многообразия.

Кандидат филологических наук, доцент, начальник учебно-методического управления Башкирского государственного университета С.Е. Родионова поставила вопрос о необходимости издания журнала по проблемам вузовской русистики.

 Итоги работы секции были подведены на пленарном заседании 26 мая 2016 г. в Колонном зале Дома Союзов.

Цели и задачи деятельности Общества русской словесности были четко сформулированы в выступлении Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла 26 мая 2016 г. 

 1

«Уважаемые участники I съезда Общества русской словесности! Сердечно приветствую всех вас.

Сразу хотел бы отметить: хотя, как мы знаем из отечественной истории, общества любителей русской словесности создавались и ранее, столь представительное собрание, посвященное вопросам русского языка и русской литературы, проводится впервые. В 1811 году в России были созданы сразу два общества, объединявшие людей, которым были небезразличны судьбы отечественной словесности. Одно из них — литературно-научное «Общество любителей российской словесности» при Московском университете — просуществовало до 1930 года. Другое — «Беседы любителей русского слова», объединявшее санкт-петербургских литераторов, — к сожалению, распалось уже в 1816 году, после кончины своего основателя Гавриила Державина.

«Общество любителей российской словесности» при Московском университете, в которое входили, помимо ученых и литераторов, государственные и общественные деятели, выдающиеся сыны нашего Отечества, трудилось на благо народа своей страны без малого 120 лет. За это время Обществом было опубликовано множество выдающихся художественных и фольклорных произведений, научных трудов и словарей. Благодаря его активной деятельности преподавание филологических дисциплин в России достигло небывалого расцвета, а вопросы русского языка и литературы всегда были в центре общественного внимания и обсуждения.

В 1992 году по инициативе академика Дмитрия Сергеевича Лихачева «Общество любителей российской словесности» было возрождено. Но через несколько лет, после кончины Дмитрия Сергеевича и энергичного секретаря Общества Раисы Николаевны Клейменовой, оно, увы, практически прекратило свою деятельность.

И вот теперь все мы, кому небезразличны судьбы российской культуры, объединились ради сохранения нашего национального достояния — русского языка и великой русской культуры. Главной целью новообразованного Общества русской словесности, как и прежде, является изучение и популяризация русской литературы и русского языка, а также повышение роли филологических дисциплин в образовательном и воспитательном процессах на всех уровнях отечественной школы — от начальной до высшей.

Мы, представители старшего поколения, с благодарностью вспоминаем наших школьных учителей, глубоко признательны им за их профессионализм, за высокое качество преподавания, которое они являли. Конечно, система образования в Советском Союзе была во многом идеологизирована. Но в том-то и заключается сила и величие русской литературы, что она способна вложить в сердца читающих свет истины, добра и любви, преодолевая любые особенности идеологического контекста, включая идеологические шоры, «железные занавесы» и иные вредные внешние обстоятельства.

Великая русская классическая литература, так промыслительно пришедшая в свой самый могучий возраст к началу трагического ХХ века, взяла на себя и еще одну важную миссию, дело непосильное в то время для любой другой гуманитарной сферы: она исполнила предназначение сохранить для потомков не только русскую культуру, но и нашу национальную историю.

Наконец, русская литература — пусть противоречиво, но неуклонно и мужественно — всегда вела своего читателя к познанию высших духовно-нравственных ценностей, к познанию высшего смысла жизни, к познанию Бога.

Вспоминаются в связи с этим замечательно точные слова Дмитрия Сергеевича Лихачева о роли и значении литературы и филологии вообще: «Литература — это не только искусство слова. Это искусство преодоления слова. <…> Понимание текста есть понимание всей стоящей за текстом жизни своей эпохи. Поэтому филология есть связь всех связей. <…> Она лежит в основе не только науки, но и всей человеческой культуры. Знание и творчество оформляются через слово, и через преодоление косности слова рождается культура»1.

Неслучайно, быть может, не вполне сознавая рационально, но живо ощущая сердцем, многие люди среднего и старшего поколения своими любимыми преподавателями в школе считали именно учителей словесности. Но сегодня те же словесники, наши современники, — и молодые учителя, и педагоги солидного возраста — отчаянно бьют в набат, отчетливее других видя и сознавая опасность ситуации, сложившейся в нынешнем филологическом образовании.

Собственно говоря, основные тревожные сигналы поступают от школ. В последние годы ко мне неоднократно обращались преподаватели и родители, сетуя на всё усиливающиеся весьма тревожные тенденции в преподавании литературы и русского языка в современной школе. Я бы хотел поделиться с вами своим видением главных причин неблагополучного состояния в филологическом сегменте образования — и вузовского, и школьного.

Мнение, что молодежь в наши дни мало читает, стало для многих уже прописной истиной. Но данный факт, к счастью, весьма спорный. Во-первых, далеко не все молодые люди читают мало. А во-вторых, неразрешимой эта проблема не является.

Помню, как в 1950-60-е годы беспокоились о том, что экранизация литературных произведений приведет к тому, что подростки перестанут читать, — так же, как сейчас говорят, что компьютеры и адаптированные книги вовсе отучат молодежь от чтения классики. Безусловно, это может случиться, если учитель не привьет вкуса к литературе и к чтению. Вот почему в наше компьютеризированное время особенно важна роль наставника — человека, передающего знания от сердца к сердцу, от разума к разуму. Ведь в этой коммуникации присутствует не только рациональное, но и духовное, эмоциональное начало. Думаю, каждый, кто здесь присутствует, давно забыл содержание лекций своих профессоров в высшей школе. И когда говорим: «У нас был прекрасный профессор», меньше всего мы думаем о содержании этих лекций. Запоминается сам факт встречи с замечательным человеком, и не только на рациональном уровне.

Поэтому роль педагога невозможно переоценить. Он не просто передает информацию, как это делает компьютер, — он преломляет сказанное через самого себя и передает часть своей души, своего разума тем, кто его слушает. А если это искренний человек, если это подвижник своего дела, то ничто не может сравниться по силе убеждения и воздействия на аудиторию со словами подлинного мастера своего дела — педагога.

И вот здесь, на мой взгляд, как раз и кроется корень проблемы. Конечно, на круг, уровень и качество чтения подрастающего, формирующегося человека влияет и современный ритм жизни, и приобщение к интернет-культуре, и новации электронного века. Но главная проблема заключается, как мне думается, в том, что школа, общество и государство, в конце концов, не всегда с должным усердием и ответственностью заботятся о том, чтобы привить молодым людям вкус к чтению, научить их понимать и любить литературу, извлекать из прочитанного важнейшие для жизни уроки.

Это проблема сложная, но вполне решаемая. Для этого нужно особое внимание обратить на подготовку педагогического состава гуманитариев. Нельзя, чтобы в педагогические институты поступали по остаточному принципу: не поступил в элитный университет — куда идти? В педагогический! Педагогические вузы должны стать интеллектуальными, культурными центрами нашей страны, а престиж педагогов должен быть сравним с престижем ученых, космонавтов, спортсменов. Вот в таком случае способные люди пойдут в педагогические вузы, и именно они сформируют новое поколение, даже если не всё будет благополучно с программами и методичками. Потому что талантливый педагог может передавать мощный эмоциональный, духовный, интеллектуальный сигнал поверх бюрократической документации, — поверьте мне, знаю об этом не понаслышке.

Тем не менее, нам полезно задуматься и о школьных и вузовских программах, столь активно обсуждаемых сегодня, в том числе об их вариативности. Надеюсь, на эту тему мы еще поговорим, но, предвкушая дискуссию, хотел бы высказать свое мнение: не нужно бояться слова «вариативность». Некоторые шарахаются от него, как от пугала. Но ведь весь вопрос в том, из чего выбирать. Если мы будем выбирать из двух произведений Достоевского, мы ничего не потеряем. Но если великий классик будет противопоставлен писателю, чье творчество не вызывает всеобщего преклонения, а личность — уважения, то это уже не вариативность, к подобному явлению следует применить иной термин.

Поэтому не нужно бояться вариативности. Нужно говорить об интеллектуальном, духовном, культурном наполнении программ школьного обучения. Важно, чтобы за умными и привлекательными формулировками, такими как «модульное обучение», «тематический принцип», «варьируемое содержание», «усиление субъектности в преподавании», «возможность учителя формировать свою программу с адаптацией ее к специфике школы, класса, региона», — стояли выверенные и апробированные временем педагогические методики, а не скрывались, как это бывает, педагогическая беспомощность, по сути ненужные и сомнительные эксперименты, вкусовщина, беспокойное стремление к реформам, непрофессионализм, в конце концов. Но не в терминах дело — дело в содержании, хорошей голове и добром сердце. Вот тогда у нас будет достигнут общенациональный консенсус по всем самым сложным вопросам, включая те, которые мы сейчас рассматриваем.

Конечно, школьная программа в целом перегружена, и ребенок не всегда с ней успешно справляется. Вспоминаю свои учебные годы: семья была бедная, и я был вынужден работать и учиться. У меня не было ни минуты свободного времени ни в трамвае, ни в автобусе — постоянно с книгой. Я знаю, что такое перегруженность. Но благодарю своих замечательных педагогов, которые, несмотря на эту перегруженность, вооружили меня не только знаниями, но и любовью к литературе, научили писать сочинения. А пытаться облегчить учебу детей за счет предоставления возможности изъятия из программы признанных во всем мире великих произведений художественной словесности, конечно, недопустимо.

Готовясь к нынешнему выступлению, я постарался вникнуть в основные дискуссионные вопросы, касающиеся преподавания словесности в школе. Есть проблемы, которые хотелось бы предложить для нашего совместного обсуждения.

Некоторые «эксперты» утверждают, что русская классическая литература — ее язык, герои, ценностная парадигма — непонятна современным школьникам, а потому почти бесполезна в сфере обучения. Другое дело, по их мнению, литература новейшего времени, которая рассказывает о привычных реалиях, качествах, нужных для успешной жизни, трендах, простите за слово, и проч.

«Тренд» ― иностранное слово. «Тенденция» ― тоже иностранное, но латинское. Почему латинское слово «тенденция» заменили английским «тренд», объясните мне, образованные люди? Или слово «тренд» — показатель образованности? Для меня это очень плохой признак. Вот почему я не стал вычеркивать из этого текста слово «тренд», желая выразить свое мнение по поводу часто совершенно нелогичного, неоправданного использования иностранных, прежде всего английских, слов в нашем современном русском языке.

Безусловно, лучшие произведения литературы рубежа XX-XXI веков должны изучаться в школе, но вводить их в программу нужно без поспешности, помня о мировоззренческой функции литературы, которая может пробудить «чувства добрые», по словам Александра Сергеевича Пушкина, а может пропагандировать как в аллегорической, так и в эксплицитной форме разрушительные для детей образы и идеи.

Необходимо найти разумный баланс между базовой, обязательной и вариативной частями списка произведений, предлагаемых для классного и внеклассного чтения. Принципиально важной представляется необходимость ответственного обсуждения и принятия так называемого «золотого канона». Его можно называть как угодно: «золотой канон», «национальный канон», «канон русской словесности», но должен быть набор текстов, которые следует в обязательном порядке изучать в средней школе. Без этого мы просто не будем способны формировать у детей целостное восприятие русской литературы, а значит, русской культуры. Думаю, не надо бояться, что в такой ситуации учителя лишают выбора. Выбор есть всегда: трудиться добросовестно или спустя рукава, искренне любить детей и свою профессию или относиться к ней безразлично. Но самое главное — это тот выбор, о котором я сказал ранее. Педагог может выбрать из двух лучших самое, с его точки зрения, лучшее. Но выбор не может быть между лучшим и посредственным, между обязательным для всех в силу уникального вклада произведения в русскую и мировую культуру и чисто концептуальным текстом, интересным в данный момент, но теряющим значение вместе с исчезновением исторического контекста. Привязанность гуманитарного образования исключительно к контексту эпохи — это неправильный метод. Несомненно, образование должно актуализировать идеи, исходящие из культуры, из традиции. Без этого культура и традиция умирают. Современный контекст не может в полной мере управлять учебным процессом, ведь то, что очень важно в наше быстротекущее время, не будет важно уже завтра. Как мы болели проблемами 90-х годов! Я помню, что творилось в этом зале. Такая была битва между правыми и левыми! Где эти битвы, где эти люди? Всё ушло, а Пушкин-то не ушел! Так вот, я думаю, что необходимо найти разумный баланс между базовой, обязательной и вариативной частями списка произведений, предлагаемых для классного и внеклассного чтения. Принципиально важной представляется необходимость сохранения, как я уже сказал, некоего канона. И полагаю, что на этом мы должны сосредоточиться: что это за канон, что за книги и как в рамках этого канона может действовать вариативность.

Очевидно, одной из причин падения интереса к русской словесности и ее в целом неудовлетворительного знания молодым поколением стали в том числе и непрекращающиеся на протяжении нескольких лет реформы образования. Я не хочу критиковать ни какие-то конкретные учреждения, ни людей, ни саму идею реформ. Профессионалы уже высказали разного рода замечания и, наверное, будут и далее критиковать некие аспекты этой реформы. Без реформ тоже нельзя. Нельзя стоять на одном месте. Мир развивается, школа развивается, страна наша развивается. 24 мая, в день Кирилла и Мефодия, я был на концерте на Красной площади. Рядом со мной сидела девочка. Смотрю — очень хорошо, чистым голосочком, очень четко поет. Я с ней разговорился. Девочка в 5-м классе учится, я смотрел на нее и глазам не верил — передо мной сидел взрослый человек, раскрепощенный, умный, знающий. Вспоминаю себя в 5-м классе — я бы не только Патриарху, я бы директору школы побоялся слово сказать. Но это уже другое поколение, и если мы скажем, что школа 50-х-60-х годов для нас должна быть непререкаемым золотым стандартом, мы погубим и школу, и стандарт, и все остальное.

При этом уверен: неправильно было бы рассматривать реформы образования, как я уже сейчас сказал, с исключительно критической точки зрения. В результате длительных реформ, которые затронули все сферы и ступени образования, пришлось радикально снизить и минимальный порог в ЕГЭ. Мы касаемся сейчас и этой непростой темы. Относительно Единого государственного экзамена выскажу свое мнение — я его уже неоднократно высказывал в разных аудиториях, считаю важным сделать это и сейчас, не претендуя, конечно, ни на какие особые положительные оценки, — мне кажется, полный отказ от ЕГЭ был бы неверным шагом. Я познакомился с ЕГЭ в Финляндии около 30 лет назад. Я имел отношение к этой стране — управлял там нашими приходами, будучи ректором духовной академии в Санкт-Петербурге. И вот однажды я приехал в эту страну в весенний день, и смотрю, как много молодежи ходит в белых шапочках. Мне объяснили, что это те, кто сдал государственный экзамен за среднюю школу. Спрашиваю: «А что дает этот статус?» — «Звание студента». — «Они что, уже поступили в университеты?» — «Нет, и многие не поступят. Но они уже студенты, у них есть свой статус, признанный государством». И мне рассказали о системе ЕГЭ, и я подумал, что это хорошая вещь, когда есть некая директивная оценка знаний учащегося.

Но в этой хорошей идее есть нечто, на что нужно непременно обратить внимание, чтобы скорректировать ее в лучшую сторону, потому что наличное состояние ЕГЭ вызывает большие слишком нарекания и у родителей, и у детей, и у педагогов. Первое нарекание возражение — это тестовая система ответов. Есть предметы, знание которых невозможно оценить в тестовой манере. Вот сдавать правила уличного движения можно в тестовой манере, и то в некоторых странах отказались: предлагают рассмотрение на компьютерах определенных ситуаций. Я сдавал в свое время на права в Швейцарии — крестики ставишь, и всё. Но люди поняли, что это не совсем правильно, что такая система оценки по целому ряду предметов недостаточна.

Поэтому мне кажется, что, во-первых, введение сочинения — это уже очень большой шаг вперед. Важно, чтобы в ЕГЭ, который бы не служил единственной методикой определения знаний, был добавлен устный компонент. Ведь личность раскрывается, когда беседует, и девчонка раскрылась, когда со мной стала беседовать. А подкинь ей какой-нибудь шаблон, еще неизвестно, что бы она сказала. Поэтому глубоко убежден: устный компонент при сдаче государственного экзамена по целому ряду предметов — это очень важный момент. Конечно, это в первую очередь касается русского языка и литературы. Невозможно все богатство нашей словесности «загнать» в тесты и краткие ответы на вопросы. Недавно на награждении лауреатов Патриаршей литературной премии я уже вспоминал слова Юрия Михайловича Лотмана, с которым я имел радость личного знакомства и общения. Не могу сказать, что мы были друзьями, но мы были взаимно заинтересованными собеседниками. Я знал и его, и его супругу, и очень многое получил, общаясь с этим человеком. Так вот, он говорил о том, что вечные идеи и ценности неизменно облачаются в одежду времени, и читателю нужно лишь правильно распознать эти мысли. Сегодня я хотел бы привести другое замечательное высказывание этого выдающегося филолога. Рассуждая о таких категориях, как культура и информация, он говорил: «Культура — это вовсе не склад информации. <…> Культура — это гибкий и сложно организованный механизм познания»2. Невозможно представить литературу в виде совокупности данных о писателях, их произведениях и главных героях. Прочитывание литературного произведения — это всегда размышление, глубокая внутренняя работа ума и сердца, увидеть и оценить которую нельзя по правильно поставленным галочкам.

Неслучайно в 50-е-60-е годы порой высказывались критические замечания по поводу экранизации классических произведений. Что происходит с человеком, когда он читает классическое литературное произведение? И чем талантливее автор, тем то, о чем я сейчас скажу, сильнее действует на человека. Каждый читающий художественную литературу создает в своем сознании художественный образ. И чем сильнее писатель, тем ярче образ в нашем сознании. Я живу не теми образами, которые я увидел в фильмах по романам Достоевского и Толстого. У меня сложились свои образы, даже свои интерьеры комнат; как я представляю одежду по тому, что было написано в этих текстах, как выглядели герои. Другими словами, каждый из нас, читая художественный текст, становится соавтором, он для самого себя — мы сегодня уже говорили об актуализации — персонально актуализирует содержание художественного произведения. И вот это подменить невозможно ни кино, хотя и там интересно наблюдать мастерство режиссера и актеров, ни театром, хотя и там важно видеть красоту всего того, что создает режиссер и актер. Потому что с чтением ты сам режиссер, ты сам художник, ты сам постановщик. Именно в этой части усвоения художественного текста, я думаю, и содержится его непреходящее значение для формирования личности, для формирования культуры человека.

Чрезвычайно важной темой, которая также нуждается в нашем совместном обсуждении, является вопрос подготовки будущих учителей. Я уже об этом сказал и не буду на этом останавливаться. Скажу только, что русская словесность — это, без преувеличения, один из столпов нашей национальной жизни, важнейшее основание цивилизации Русского мира, я бы сказал, культурный столп государственной жизни. Поэтому будущее русского языка и литературы должно быть предметом обсуждения не только профессионалов, но и всего российского общества. Это сегодня стратегическая задача, которую необходимо решать со всей ответственностью.

Плодородная нива русской словесности не должна быть ареной для идеологических битв, для лоббирования чьих-то интересов, нецелесообразных экспериментов. Нужно очистить эту площадку от междоусобной брани, которая досталась нам в наследство от 90-х годов. Мы должны в полной мере осознать, что за последние годы, десятилетия были, конечно, допущены ошибки, перекосы, но ведь не бывает жизни без ошибок и без перекосов. Очень опасно, когда ошибка не замечается, когда она в силу политических, человеческих факторов замалчивается и входит в плоть и кровь народной жизни. Вот тогда эта ошибка становится историческим преступлением. Я думаю, мы все сегодня призваны — не только общество, но и Правительство, писательский цех, читатели — осознать, что находимся в очень важной точке нашего духовного, культурного развития. От того, каким будет это развитие, зависит в немалой мере и то, что произойдет с нашей школой, с нашей литературой, с нашим писательским цехом и с нашими читателями.

Благодарю за внимание.»

 http://www.patriarchia.ru/db/text/4479119.html

 Президент Российской академии образования, доктор филологических наук, профессор Людмила Вербицкая в своем докладе подчеркнула: «Общество русской словесности призвано играть роль платформы для обеспечения общественного согласия по кардинальным вопросам языковой политики и укрепления позиций русского языка как государственного языка Российской Федерации и важнейшего фактора гражданской самоидентификации. Широкий общественный диалог, который будет организован и уже фактически действовал вчера на заседании рабочих групп Общества русской словесности, во многом будет содействовать этому».

 2

Президент Российской Федерации В.В. Путин считает, что роль русского языка в такой многоликой, многонациональной, красивой стране, как Россия, в том, чтобы создавать единую российскую нацию, быть языком межнационального общения. Это - один из ключевых моментов выступления Президента РФ на Первом съезде Общества русской словесности. 

 3

 4

Ниже приводим текст его выступления:

«Ваше Святейшество! Дорогие друзья, уважаемые коллеги!

Вопросы русского языка и литературы мы обсуждаем не впервые, и они заслуживают, может быть, и большего, чем сделано до сих пор, и большего внимания. Потому что речь идёт о сохранении – ни больше, ни меньше – национальной идентичности, о том, чтобы быть и оставаться народом со своим характером, со своими традициями, со своей самобытностью, не утратить историческую преемственность и связь поколений. Для русских это означает быть и оставаться русскими.

Но и не только в этом роль русского языка. Роль русского языка в такой многоликой, многонациональной, красивой стране, как Россия, ещё и в том, чтобы создавать единую российскую нацию, быть языком межнационального общения.

После Российского литературного собрания в ноябре 2013 года и государством, и общественными организациями были предприняты конкретные шаги по сохранению и развитию русского языка, по возвращению интереса к чтению и поддержке отечественной литературы и, конечно, по углублению гуманитарной составляющей в образовании.

В наши школы вернулось сочинение, а русский язык и литература вновь выделены в самостоятельную предметную область. Была организована работа по созданию Единой концепции преподавания русского языка и литературы и заметно активизировалась деятельность общероссийских учительских организаций.

С успехом в 2015 году прошёл и Год литературы, а центральное событие года – фестиваль на Красной площади «Книги России» – стал теперь ежегодным. Не сомневаюсь, что ещё большую динамику работе по поддержке и развитию русского языка и литературы придаст и Общество русской словесности.

Как преемник Общества любителей российской словесности, созданного в 1811 году, оно призвано объединить профессионалов и экспертов, учителей и родителей, деятелей культуры, стать площадкой для выработки консолидированных подходов по вопросам продвижения русского языка, популяризации отечественной литературы, помощи молодым и талантливым писателям и, конечно, решения проблем филологического образования.

Причём речь не только об обеспечении общественной и экспертной оценки учебных и учебно-методических материалов, но и об участии в доработке федеральных государственных образовательных стандартов в части русского языка и литературы, в подготовке профильных программ обучения и списка литературных произведений, которые обязательно должны знать подрастающие поколения.

Опыт такого рода у наших авторитетных общественных организаций есть. Достаточно вспомнить Российское историческое и Русское географическое общества, которые успешно разрабатывают образовательные концепции в своих сферах.

Очень рассчитываю, уважаемые коллеги, что Общество русской словесности станет и одним из ключевых участников реализации Государственной культурной политики, основы которой были утверждены в 2014 году, ведь одно из центральных мест этого документа отведено именно проблемам русского языка и литературы. В этой работе вы можете рассчитывать на самую серьёзную поддержку со стороны государства.

Здесь уместно вспомнить мастера слова Александра Ивановича Куприна. Он называл русский язык «историей народа» и «путём цивилизации и культуры», считал его «изучение и сбережение» «не праздным занятием от нечего делать, но насущной необходимостью». И это очень глубокое, справедливое утверждение.

Вновь повторю, сбережение русского языка, литературы и нашей культуры – это вопросы национальной безопасности, сохранения своей идентичности в глобальном мире.

Россия не раз переживала коренные переломы традиционных культурных устоев и всегда черпала силы в возвращении к своим духовным и историческим ценностям, а русская классическая литература, эталонный русский язык всегда были и остаются основами этих ценностей.

Они необходимы, чтобы мы понимали друг друга не только на уровне простейшей коммуникации и сиюминутных потребностей. Это связь с историей и культурой своего народа и сопричастность судьбе Отечества, то, что объединяет людей в нацию. И мы должны сделать всё, чтобы знание классической и современной литературы, грамотная речь стали неотъемлемой частью жизни страны, по сути, правилом хорошего тона, чтобы это стало модным, чтобы об их сохранении и развитии заботилось всё наше общество.

Решить эти задачи возможно только лишь через последовательную работу, через продуманные, масштабные программы, в которых примут участие не только заинтересованные органы власти, но и – самое главное – граждане нашей страны.

И здесь, повторю, Обществу русской словесности отводится особая роль. Оно должно стать мощным научно-просветительским объединением, реализовывать проекты в сфере образования, средств массовой информации, искусства, поддерживать инициативы граждан.

И конечно, правильно будет обратиться и к лучшим мировым традициям, к лучшей мировой практике, учесть опыт коллег из Королевского литературного общества Великобритании, Итальянского института культуры и испанского Института Сервантеса, немецкого Института Гёте и китайского Института Конфуция, в том числе в вопросах популяризации национальных языков и культуры за рубежом.

Ещё раз хотел бы повторить: литературное наследие России и уникальный по своей выразительности и многогранности русский язык – это наше национальное достояние, которым мы по праву гордимся и которое обязаны сохранять.

Очень рассчитываю, дорогие коллеги и друзья, что Общество русской словесности станет одним из самых активных, неравнодушных участников этой важнейшей для России работы, для всех наших граждан деятельности, и искренне, от всего сердца желаю вам удачи.

Спасибо большое.»

http://kremlin.ru/events/president/news/52007

Внимание участников съезда привлек доклад публициста, научного редактора журнала «Эксперт» А.Н. Привалова, обозначившего проблемные точки современного филологического образования. Его эмоциональное выступление вызвало одобрение профессионального сообщества.

  5

 «Ваше Святейшество, уважаемая Людмила Алексеевна, уважаемые коллеги, я потрачу несколько секунд не по делу.

Наш съезд начался вчера, когда отмечался день филолога. Быть филологом — достойная участь. Филолог — завидное звание. Поздравляю, коллеги!

А дальше я буду краток и прозаичен.

Министерство образования интересуется не столько образованием, сколько контролем за образованием

Здесь было сказано о многих важных вещах, а кое о чем уже и не говорят: надоело говорить. Но косвенно мы узнали, что все-таки на одной из секций обсуждалась стандартная тема насчет того, каким образом бюрократическое давление мешает жить и работать добрым учителям в школе, в том числе словесникам. В секции даже ухитрились над этим смеяться — я не очень понимаю, как тут можно смеяться. Я — сын словесницы, я помню, что какие-то не идущие к делу бумажки вынуждена была писать и моя мать. Но то, что ее изводило тогда, 30-40 лет назад, и то, что сейчас несчастные ее коллеги делают, — земля и небо. То, что происходит, — ужасно. Самое же занятное, что это очень легко прекратить. Полномочий одного из выступавших на сегодняшнем съезде, министра Ливанова, абсолютно достаточно, чтобы это прекратилось завтра. Но он этого не делает и не сделает, потому что Министерство образования по естественным причинам интересуется не столько образованием, сколько контролем за образованием. И ни одним граном, ни одной молекулой этого постоянно наращиваемого бессмысленного контроля они жертвовать не будут.

Я позволил себе заговорить на эту избитую тему, потому что в нашем случае она существенна. Она прямо связана с корнем тех проблем, которые встречает преподавание русской словесности в школе. Потому что русскую словесность в школе — и русский язык, и литературу — надо срочно поворачивать в сторону, прямо обратную той, куда ведет образовательное начальство своим контролем. Надо переставлять акценты. От того, что так легко и приятно контролировать привычными способами (через тот же ЕГЭ или по-всякому еще), — к тому, что гораздо хуже контролируется внешне, но гораздо нужнее всякому живому человеку. Хватит морфологических разборов, хватит рассказов о том, сколько разрядов прилагательного, сколько разрядов числительного (особенно в старших классах! Безумие просто)... Людей надо учить говорить и писать. Учить излагать и доказывать свои мысли. Этого сейчас практически не делают.

Вот в школу вернулось сочинение. Мы с вами знаем, что сочинения вернули в школу по прямому приказу Президента Российской Федерации. Вернули, как умели. Это было трудно сделать, потому что возвращение сочинения в сегодняшнюю школу идет прямо поперек всего, что в ней делалось последние 15 лет. Ну, его как-то углом, боком, как-то кисло воткнули, на каких-то идиотских птичьих правах: не экзамен, а зачет, какой-то допуск к ЕГЭ. Как будто можно не допустить к ЕГЭ... Как?!

Не стоит долго говорить о сегодняшнем сочинении. На мой взгляд, это небольшая, но внятная порция национального позора. Если кому-нибудь интересно, он легко в интернете найдет какие-нибудь темы выпускных сочинений в царской гимназии, темы выпускных сочинений в брежневскую, например, эпоху — и то, что было в прошлом году. Когда за великое достижение выдается, что человек написал 250 слов (это меньше полустранички) на тему «Дом» или «Любовь»... Такое сочинение по-русски называется «он уже головку держит». Но, господа, мы говорим о выпускниках школы — о взрослых людях!

Святейший Патриарх справедливо заметил, что очень часто слышим, постоянно слышим: нынешние дети не читают, не любят читать, — ну да, правильно. Очень многие не любят. Так мудрено любить то, чего не умеешь. Читать надо учить — как людей учат плавать, как учат слушать классическую музыку. Лучшие учителя России (их много, слава Богу!) умеют это делать, умеют приохотить, приучить ребят к чтению. Надо, чтобы это умело большинство учителей. Дальше любят говорить (и правильно говорят), что современные детишки, сталкиваясь с классической литературой русской, слов не понимают, испытывают всякие трудности. На самом деле трудности эти в основном не лексические, а культурные, но не в том дело. Эти трудности надо уметь предугадывать и помогать детям их преодолевать. Хорошие учителя это делают — и блестяще. Это должно уметь большинство учителей. И вот тут мы подходим к принципиальному вопросу. Для всего, о чем я сейчас кратко сказал, нужно время— в двух очень важных, равно важных аспектах.

Во-первых, нужно время урочное. Уроков на русскую словесность — мало. В только что утвержденной Правительством Концепции преподавания русского языка и литературы гордо сказано (я, к сожалению, наизусть не запомнил, но, по-моему, «идеально» — слово не чиновничье): оптимальное количество часов. Оптимальное! Вот перед нами выступал господин Ливанов. Ему тоже страшно нравится: «Великолепное количество часов — никогда такого не было!» Было, было гораздо больше — и тоже было мало. То, что сейчас, — это мало совсем.

Ну, когда выступает министр, мы же слышали: все хорошо. Просто всё хорошо. Все уже хорошо, но сегодня лучше, чем было вчера, а завтра будет еще лучше. Если бы мы с вами здесь твердо не знали, что всё настолько хорошо, что Президент Российской Федерации счел необходимым обратиться к Патриарху Московскому и всея Руси с просьбой организовать и возглавить Общество русской словесности, чтобы попробовать хоть что-нибудь сделать; если бы мы этого твердо не знали, мы бы поверили министру, что все просто замечательно. 

Не умеющим читать ученикам не освоить никакой предмет

Ну ладно: значит, часов им хватает. На самом же деле их не хватает. Часов нужно больше: для того, чтобы научить читать, научить понимать, научить говорить, заполнить культурные пробелы, нужно время. Речь ведь не об «одном из» школьных предметов — речь о главном: не умеющим читать ученикам не освоить никакой предмет. А люди читать сейчас не умеют буквально. Спросите любого действующего педагога, любого редактора: они не то что не ловят интонацию — скажем, иронию в тексте не ловят — это ладно: «Какие нежности при нашей бедности». Но почти никто не умеет поймать, скажем, логический сбой в тексте. Люди не видят логических сбоев. Всему этому надо учить. Когда? Дайте время.

Это в первом смысле.

За четыре года качественного учителя подготовить нельзя

Во втором: для того, чтобы большинство учителей получило шанс присоединиться к тем, кто уже сейчас всё это умеют, их тоже надо учить. Это тоже требует времени. И времени большого. Педагогическое образование должно выпускать словесников, подготовленных лучше, чем прежние, просто потому, что перед сегодняшними стоят задачи сложнее, чем перед вчерашними. Задачи будут только усложняться. Между тем пока реформирование педагогического образования идет в прямо противоположном направлении. Нам говорят про «прикладной», прости Господи, бакалавриат, то есть подавляющее большинство студентов будет обучаться не пять и не шесть, а четыре года. Мне не пришлось (ну, видимо, мне не повезло), говорить ни с одним серьезным педагогом, который был бы не согласен с очевидным фактом: за четыре года качественного учителя подготовить нельзя. Не успеть. Просто не успеть. Педагогика — это помимо, а может, и прежде всего прочего — гигантский объем методов, приемов — целый арсенал инструментов. Его нельзя передать на бегу. Это требует времени. Четыре года — это смешно. А ведь не только в четырех годах сила.

Концепция реформирования педагогического образования состоит в том, что надо как можно сильнее уменьшить объём преподавания теоретических дисциплин, заменив их практикой, да и число теоретических дисциплин сократить, чтобы и числом-то было меньше. Вот что, например, делается совсем рядом, тут, в Московском государственном педагогическом университете. Причем заметьте себе: все это бьет по словесникам существенно сильнее, чем по всем остальным. Ну, может быть, по историкам так же сильно. Всем остальным — чуть легче. А вот со словесниками. Цитирую: «Исключены или сокращены такие курсы, как старославянский язык, историческая грамматика русского языка, стилистика, курссовременного русского языка сокращен на несколько семестров». Ученики так обучаемых учителей — я не знаю, кем они будут. Как может чему-то научить человек, который знает не так уж намного больше своего будущего выпускника? А если присмотреться к тому, как их теперь готовят, так иногда кажется, что он даже больше похож на массовика-затейника, чем на филолога. Может, в этом есть свой смысл, не знаю; но продавить ту стену, перед которой мы сейчас встали, стену плохого владения языком и плохого обучения языку, таким образом заведомо нельзя.

От того, что ее называют реформой, она не перестает быть деградацией

И ведь тут еще одна замечательная вещь. Помимо того, что сокращают часы, сокращают дисциплины, преподавателей педвузов очень старательно уверяют, что их основное занятие — совершенно не обучение педагогов. Это пустяки. Это неправильно. А вот что правильно. Профессор педагогического вуза пишет в блоге. Цитирую буквально: «Прислали нормы времени для внеаудиторной работы ППС (профессорско-преподавательского состава). Цифры многое могут сказать о людях, которые их определяли. Например, проверка, консультации, прием контрольных работ и заданий, рефератов и других домашних работ — ноль целых пять десятых часа на одного студента в семестр. Подготовка и публикация статей в ведущих лицензируемых изданиях по РИНЦ — сорок часов на статью, оформление заявок на патент — 400 часов за патент». Господа, профессор права. Это многое говорит о людях, которые писали такие нормы. Приравнять написание одной научной статьи обучению 80 студентов — это очень сильный ход. Может быть, более сильный ход — только назначить полчаса времени на студента в семестр. Это — факт. Я ничего не сочинил. Вот такая реформа педагогического образования проходит сейчас. И от того, что ее называют реформой, она не перестает быть деградацией.

 Я скажу совсем немного в заключение, потому что много хороших и полезных рекомендаций уже прозвучало. Но я бы хотел обратить ваше внимание вот на что. Огромная часть этих рекомендаций, как мы слышали сейчас, сводится к тому, чтобы обеспечить педагогам, филологам, родителям участие в обсуждении того, в разработке сего, в экспертизе третьего. Господа, можно подумать, вы тут не знаете, как чиновники устраивают обсуждения. То есть не только минобровские, но минобровские — особенно. Если говорить об обсуждении чего бы то ни было всерьез, то обсуждать надо идею. То есть мы собираемся делать вот такой материал — такую вот концепцию, программу, ещё что-то, мы хотим заложить в нее такие-то основные идеи. Давайте обсуждать основные идеи! И тогда в обсуждении и вправду есть какой-то смысл. А на деле они пишут там у себя проект, выкладывают его на сайт и говорят: «Давайте обсуждать, ребята: вот тут запятую поправить или вот тут?» Им говорят: «Вы всё написали неправильно в принципе». Они отвечают: «Не о том речь. Вот тут запятую поправить или вот тут?» Мы что, редко такое видели? Мы хотим еще смотреть? Давайте смотреть еще. Нет, я ничтоже вопреки глаголю: участвовать в экспертизах, в обсуждениях — надо, все правильно. Но я бы все-таки сказал вот что:

— Коллеги, у нас с вами вроде бы есть какой-то капитал: нас поддержал лично Президент России, наше Общество возглавляет лично Патриарх Московский и всея Руси. Может, давайте попросим чего-нибудь такого, на чем мы проверим, есть ли у нас капитал или нет? Может, давайте попросим не участия в очередной дискуссии, после которого проводивший дискуссию зам Ливанова скажет: «Спасибо, все свободны, а мы сделаем так, как собирались»? Может, кроме участия в дискуссиях, мы потребуем чего-то ощутимого? Вот я бы предложил две простые вещи. Совсем простые вещи. Я бы предложил потребовать. Не порекомендовать, прости Господи, а потребовать немедленного уничтожения 99 процентов бюрократических требований и проверок, которые обрушиваются на голову каждого учителя в стране, —немедленного. Это можно сделать за неделю. И я не знаю ни одного аргумента против, который можно было бы сказать вслух.

Второе: надо потребовать больше часов на словесность. Я слышал уже, что есть наши с вами коллеги, есть филологи, есть словесники, которые говорят: «Не надо больше часов — мы и так плохо преподаем. Зачем нам больше часов?» Точно с тем же успехом можно сказать: «Этот больной совсем плох. Давайте его не кормить — пусть он лучше сдохнет». Филолог, словесник, который против увеличения часов на словесность, — это рыба, которая против воды.

Спасибо.»

6